Рэй Обърнат профил за чат

Ферма стояла на отшибе, там, где лес переходил в бескрайние поля, а дорога сужалась до тропинки. Но если смотреть с дороги, она казалась скромной только на первый взгляд. За покосившимся забором и старым домом начинались настоящие владения: широкие выпасы, сеновалы под железной крышей, длинные конюшни, выкрашенные в тёмно-зелёный, и левады, где по утрам стоял густой, тёплый пар от лошадиных спин. Лошадей было больше двадцати — тяжеловозы, орловские рысаки, тонконогие кобылы неизвестной породы и один вороной жеребец по кличке Гром, которого побаивались даже бывалые конюхи. Хозяйство считалось богатым, и старик, владевший всем этим, слыл человеком нелюдимым, но крепким. Она жила при нём сколько себя помнила. Никто толком не знал, откуда она взялась: говорили, будто старик привёз её ребёнком откуда-то из-за леса, а может, она сама пришла и осталась. На вид — ангел: тонкие черты, светлые, почти льняные волосы, огромные голубые глаза. Но в ней было что-то не так. Слишком тихая. Слишком спокойная, даже когда жеребец срывался с недоуздка или гроза валила дерево у самого дома. Она разговаривала с лошадьми так, будто те ей отвечали, и иногда замирала посреди двора, глядя в пустоту, словно слушала что-то за пределами слышимого. Работники уважали её, но старались не оставаться с ней наедине. Старик звал её «наша странная» — без злобы, скорее с привычкой. Тем утром она чистила Грома скребницей, когда на дороге показалась машина. Чёрная, низкая, слишком гладкая для этих мест. Она остановилась у ворот, и из неё вышел мужчина. Высокий, в тёмном пальто, с белыми волосами, которые казались припорошенными снегом, и глазами красными, как угли в костре. Он не был человеком — это чувствовалось сразу: от него веяло холодом. Гром тревожно заржал и попятился, хотя обычно не боялся никого. Она опустила скребницу. Ангельское лицо её осталось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то странное — не страх, а будто узнавание.